Никогда не расставались… и уже не расстанемся



Никогда не расставались… и уже не расстанемся

Харьков. Ещё молодое лето. По улице Екатеринославской (Полтавский Шлях), как и век назад, гуляет пыльная позёмка. Гремят трамваи-пенсионеры. Возле дома № 6, где находится кинотеатр «Боммер», собрались люди на премьеру полнометражного документального фильма «Чичибабин». Многие из собравшихся знакомы друг с другом очень давно. Возможно, целую жизнь.

 

Место встречи «Боммер» — более чем знаковое. Первый кинотеатр не только в Харькове, но и во всей Российской империи, частью которой был наш «южный» город. Здесь харьковчане смотрели фильмы даже в немыслимо тяжёлые годы Второй мировой войны. Собравшиеся по случаю премьеры зрители, нарядно одетые, в большинстве своём — немолодого возраста. Для многих из них река времени на один вечер поменяла своё направление и потекла вспять — к истокам, к молодости.

Встреча с юностью — премьера документального фильма о Борисе Чичибабине. Правда жизни, без художественных домыслов, с живыми комментариями современников о замечательном харьковском поэте. Желание написать «о знаменитом харьковском поэте» было велико и оправданно, но скромность, очевидно, самого Бориса Алексеевича, не позволила… Если же аргументировать не метафизическими доводами, а реальными суждениями, то скромность Чичибабина-поэта современники ставят вровень лишь с его высокой человеческой порядочностью.

Автор идеи фильма о поэте и его времени, режиссер, главный «движок» картины — талантливый новатор и фанат своего дела — Виталий Михайлов. Блестящий монтаж картины — Алексея Стрельникова. Благодаря удачному творческому тендему авторами фильма была достигнута точность в бесконечно важных мелочах, филигранное чувство меры. Возможно, в этом и состоит суть и ценность кинематографического искусства.

 

«Его тронуло моё волнение…»

На экране главный герой — поэт Чичибабин. Его мысли, душевные движения… В зале — хрупкая женщина с характерными лучиками в уголках глаз. Вдова поэта — Лилия Карась-Чичибабина. Лиличка — любимая.

Она вошла в жизнь поэта в 1967-м, без преувеличения, возродив Бориса Алексеевича. Строки, написанные накануне прихода долгожданной Музы, были исполнены тоской и нежеланием жить. Пропасть отчаяния того периода жизни Чичибабина была безмерной.

 

Сними с меня усталость, матерь Смерть.

Я не прошу награды за работу,

но ниспошли остуду и дремоту

на моё тело, длинное как жердь.

 

Я так устал. Мне стало всё равно.

Ко мне всего на три часа из суток

приходит сон, томителен и чуток,

и в сон желанье смерти вселено.

 

Мне книгу зла читать невмоготу,

а книга блага вся перелисталась.

О матерь Смерть, сними с меня усталость,

покрой рядном худую наготу…

 

               Эти строки могли стать последними, если бы не следующая глава в жизни поэта: «Она».

 

 

«Спасла только любовь»

Чичибабин писал: «От самоубийства или помешательства меня спасла только любовь к женщине, которую зовут Лиля, и с которой я уже не расстаюсь». Лилия Семёновна Карась-Чичибабина, давний друг «Губернии». Над её обаянием и внутренним светом не властно время. Этот свет — сила любви к Борису Алексеевичу и та ответная волна, которой нет срока давности.

— Мы встретились случайно, поздней осенью 1967 года, — вспоминает Лилия Семёновна. Внешний вид Бориса Алексеевича резко контрастировал с оранжево-кленовой благодатью осеннего пейзажа. Весь он был усталый, поникший, в длинном демисезонном пальто…

В ту судьбоносную встречу поэт читал Лилии стихи, в том числе и пронзительное по своей тоске стихотворение «Живу на даче».

 

Живу на даче. Жизнь чудна.
Своё повидло…
А между тем ещё одна
душа погибла.
 
У мира прорва бедолаг, —
о сей минуте
кого-то держат в кандалах,
как при Малюте.
 
Я только-только дотяну
вот эту строчку,
а кровь людская не одну
зальёт сорочку.
 
… Покойся в сердце, мой Толстой,
не рвись, не буйствуй, —
мы все привычною стезёй
проходим путь свой.
 
… Не зря грозой ревёт Господь
в глухие уши:
— Бросайте всё! Пусть гибнет плоть.
Спасайте души!
 

— Его тронуло моё волнение, — вспоминает Лилия Семёновна. — Что-то, по его просьбе, прочитала я из своих стихов. Чичибабин проводил меня до работы и попросил разрешения встретить вечером. Под огромным впечатлением от его стихов, а также от его неприкаянного вида, я согласилась. С того дня мы стали встречаться ежедневно. Борис напишет впоследствии, что тогда я спасла его. Верю, что так и было. На всё воля Божья.

               А вот уже строки 1968 года:

 

Трепещу перед чудом Господним,
потому что в бездушной ночи
никого я не спас и не поднял,
по-пустому слова расточил.
 
Ты ж таинственней чёрного неба,
золотей Мандельштамовых тайн.
Не меня б тебе знать, и не мне бы
за тобою ходить по пятам.
 
               Стихотворение «Колокол», посвященное Лилии — Музе, жене поэта, можно без преувеличения назвать гимном любви.
 
Возлюбленная! Ты спасла мои корни!
И волю, и дождь в ликовании пью.
Безумный звонарь, на твоей колокольне
в ожившее небо, как в колокол, бью...
 

Имя Чичибабина

Имя Бориса Чичибабина также неразрывно связано с Харьковом, как имена Ольги Берггольц — с Ленинградом, Бориса Пастернака — с подмосковным Переделкино.

— В Харькове очень много мест, связанных для меня с Борисом Алексеевичем. Во-первых, это, конечно, Чичибабин-центр. Здесь рядом было помещение, где работала литературная студия Чичибабина. Именно там я впервые увидела Бориса Алексеевича. Летом после работы мы часто ездили в лесопарк, в выходные дни старались выбраться за город. У нас были любимые места на Северском Донце, в Чугуеве — городе детских и юношеских лет Бориса, ездили на Бабаёвские пруды и в леса, где некогда бродил Григорий Сковорода, — с нескрываемым удовольствием вспоминает Лилия Семёновна.

В Харькове есть улица Чичибабина (в центре города, граничащая с проспектом Науки), там установлена мемориальная доска со скульптурным портретом поэта. Но самое главное — живы строки чичибабинской поэзии. И в этом нет словесного штампа. Стихи Чичибабина звучат на больших сценах и, что не менее важно, — в  традиционных харьковских «квартирниках». Многие люди их знают наизусть.

Стихи в авторском исполнении самого поэта, к счастью, можно слышать (и видеть!) благодаря сохранившимся видеозаписям. Манера чтения Чичибабиным стихов неповторима.

— Он закрывал глаза и читал — сильно, вдохновенно, даже для одного гостя. Было в этом длинном, сутулом, порывистом и одновременно мягком, наивном человеке что-то очень притягательное. Глухая, гулкая, истовая, надсадно-торжественная, — так вспоминает о чичибабинской интонации один из бывших его студийцев писатель Юрий Милославский. Хотя студийцы Чичибабина никогда не станут «бывшими». Это — навсегда люди незабываемых 60-х.

Поэзия же Бориса Чичибабина (как, впрочем, и каждого большого поэта) удивительно многообразна. Его пейзажная лирика, где заметно преобладает столь любимая поэтом «крымская» тема, не просто сосуществует с потрясающе глубокой лирикой интимной, а как бы дополняет её. Точно также стихи высокого гражданского звучания не стали каким-то отдельным разделом творческого наследия Чичибабина, а органично вплелись в поэтическую ткань его сборников. И кому-то становится ближе Чичибабин насмешливо-ироничный:

 

И меришь, и вяжешь навек

Весёлым обетом:

— Не может быть злой человек

хорошим поэтом…

 

Другие открывают в его стихах мудрое и несколько суровое отношение к жизни:

 

Между печалью и ничем

Мы выбрали печаль.

И спросит кто-нибудь «зачем?»,

А кто-то скажет «жаль»…

 

И всех без исключения потрясает та искренность, та простота, с которой поэт (совсем нечасто) обращается к Господу:

 

… Всё тише, всё обыкновеннее

я разговариваю с Богом.

 

Послесловие с продолжением…

После премьеры фильма Виталия Михайлова «Чичибабин» в зале кинотеатра «Боммер» зрители делились впечатлениями. У многих на глазах были слёзы…

— Лилия Семёновна, вам понравился фильм? — обратились журналисты «Губернии» к вдове поэта.

— Безусловно, фильм понравился. Я благодарна авторам за профессиональное, бережное отношение к материалу, к памяти Чичибабина.

— Вы «встретились» с Борисом Алексеевичем через экран. Какие испытали чувства?

— Как и прежде, — улыбаясь одними лучиками глаз, ответила Лилия Семёновна. — Наши чувства неизменны. Ведь мы никогда с Борисом Алексеевичем, никогда не расставались… и уже не расстанемся.

 

 Нина Спасская

Оставить комментарий




ФИО *
Контактные телефоны
Текст сообщения *
Ваш e-mail *
captcha

Поля, отмеченные *, являются обязательными для заполнения